Данная статья являет собой прекрасный пример, вневременного и безграничного мышления человека неискусившигося повседневностью. Приятно осознавать, что в наше Время Действия и Результата, есть и остаётся место  здравому смыслу.

Своей статьей (докладом) я хотел бы привлечь внимание к ситуации, которую мы недавно пережили, и, я думаю, что в какой-то мере находимся в ней и сейчас. Речь идет о социальной атмосфере в период президентских выборов в Украине и ее влияние на аналитический процесс.

По мере того, как разворачивалась избирательная компания и нарастала напряженность в обществе, в материале некоторых пациентов переживания, связанные с выборами, стали занимать значительное место. Возможно, что я ощущал это более остро в связи с тем, что мой офис находится в ста метрах от площади, на которой политические оппоненты проводили свои митинги. Многие пациенты по дороге на сеанс проходили мимо митингующих людей и начинали сессию  возбужденными, либо раздраженными и испуганными. В это время совершенно неожиданно для меня, многие пациенты обнаружили свои политические пристрастия. Кроме того, считая ранее себя человеком аполитичным, я обнаружил, что и у меня есть свои политические симпатии. Оставаться нейтральным в такой ситуации казалось весьма затруднительно  в особенности из-за того, что симпатии моих «политически-активных» пациентов разделились почти поровну. Можно сказать, что я ощущал угрозу своей профессиональной идентичности. А. Голомб (2000 г.) писала: «Пациент и терапевт также имеют свои собственные идентификации и идеологии. В «нормальное» время терапевт обучен абстрагироваться от своих политических взглядов и нравственных понятий, и если у пациента другие взгляды, врач стремиться подходить к ним нейтрально», и далее: «когда граница между воображаемой и реальной агрессией стирается, удерживать аналитическую позицию почти невозможно».

Еще З.Фрейд, в свое время, предполагал, что самая сильная угроза научной природе психоанализа исходит от контрпереноса и что бы избежать подобной опасности, он в 1914 г ввел термин indifferenz, что в буквальном переводе с немецкого обозначает безразличие. И уже затем Стрейчи перевел этот термин на английский язык как нейтральность. В настоящее время нейтральность – одно из базовых правил психоанализа. Нейтральность является залогом относительной объективности анализа и в значительной мере обеспечивает атмосферу безопасности для пациента. Несмотря на то, что, по мнению многих исследователей, самому Фрейду далеко не всегда удавалось сохранять нейтральность, он предостерегал об опасности навязывания своих ценностей пациенту; «… эта опасность кажется минимальной, если аналитик и пациент разделяют одни и те же социокультурные ценности,  и возможность сохранять нейтралитет уменьшается с увеличением расхождения их систем ценностей». Однако, никогда ранее, за более, чем десять лет моей практики психотерапевтом эта проблема не возникала так явно. Характерным затруднением было исчезновение отстраненности и свободного пространства. Бриттон в 1989 г писал: «Терапевты в тоталитарных и посттоталитарных странах сталкиваются преимущественно с проблемой отсутствия или недостачи в аналитическом пространстве «третьего» объекта, «третьей» позиции». Для меня возможность сохранения «третьей» позиции во многом связана с опытом участия в конференции 2000 г. в Киеве «Как практиковать психоаналитическую терапию в условиях социальной нестабильности».

СОЦИАЛЬНАЯ  СИТУАЦИЯ  В  ПЕРИОД  ВЫБОРОВ

Особенно ощутимо накалилась атмосфера в обществе после первого тура президентских выборов, когда осталось два кандидата, представляющих антагонистические политические силы. Нарастала вовлеченность в ситуацию прессы, телевидения, в том числе и российского. Наш город пестрел обилием наглядной агитации, окрашенной в цвета политических сил. Противостояние и антагонизм особенно остро ощущались в центральных областях Украины, где симпатии электората разделились в сопоставимых пропорциях. Агрессивная агитация избирательных штабов, участие в этом СМИ, культурной элиты способствовало параноидному расщеплению общества на два лагеря. Так называемые черные РR-технологии активно использовали определения: американский шпион, националисты, бандеровцы, гражданская война; и с другой стороны: зек, бандиты, братва, преступный режим. Мне и сейчас, как наверное, многим из вас, какие-то из этих определений кажутся более обоснованными. А.Вуко, 2000 г, по этому поводу писал: «Мало кто не испытывал враждебности к кому-то лишь  из-за того, что тот или та принадлежали к другой группе…» и далее: «Мы можем голосовать за представителя своей национальности лишь потому, что он является таковым, игнорируя его агрессию и желание спровоцировать межэтнический конфликт. Следовательно, мы имеем дело с вездесущим феноменом, присутствующим в каждом из нас».

Противостояние в обществе увеличивалось, и после второго тура выборов из телевизоров выплеснулось на улицы. В городе начали проходить бессрочные митинги, старые друзья ссорились и переставали общаться, в прессе даже прошли сообщения о разводах по политическим мотивам. Агрессивные перепалки на политические темы можно было услышать в транспорте, на улице. В нашей супервизионной группе также возникали споры и столкновение позиций.

На выбор окружающих меня людей, на их симпатии и антипатии, так же  как на мой выбор, влияла как лояльность большой группе по признаку территориальной, национальной, культурной идентичности, так и лояльность малой референтной группе, которую  могла представлять семья, рабочий коллектив, профессиональное сообщество, друзья, авторитетные люди. Другим фактором определяющим выбор, была агрессивная обработка политтехнологов, которые иногда умело, а иногда не очень, играли на культурных мифах, предрассудках, актуализировали старые травмы, нередко пережитые предыдущими поколениями. И если манипуляции  были слишком грубыми и очевидными хотелось действовать им вопреки.

В обществе в тот момент отсутствовали достаточно авторитетные силы, которые могли бы олицетворять «третью» позицию. Попытки дискуссий политических сил на телевидении не имели успеха, так как было очевидно, что актуализировавшиеся примитивные защиты любой диалог превращали в обмен проекциями – своя позиция идеализировалась, а оппонент обвинялся в предательстве интересов народа и нечестности. П.Фонда, 2000 г, говорил об этом так: «Можно представить, какое поразительное разветвление проективных и интроективных идентификаций возникает в группе, находящейся в РS – позиции, они проникают в людей, попавших в эти щупальцы и вынужденных приспосабливаться к общему образу мыслей. Только немногие в состоянии сопротивляться. Некоторые прибегают к сильной противоположной идеологии, других изгоняет сама параноидная группа, и лишь немногие постоянно прикладывают усилия, чтобы сохранить свободу мысли, оставаться в D-позиции. В  группе с господствующей РS нет места терпимости и различиям, в тех, кто не разделяет наше мнение легко усмотреть врагов. Поэтому сохранить умеренность или нейтральность между двух сцепившихся параноидных групп чрезвычайно трудно» и далее: «при отлучении от группы становится невозможно использовать параноидные реакции группы для своей защиты от собственных таких же реакций (Жак, 1955 г)».

Другой комплекс факторов, способствовавший регрессии общества в РS-позицию – обесценивание прежних идеалов и утрата в этой связи идентичности.

КРАТКАЯ  ПРЕДЫСТОРИЯ  СОЦИАЛЬНОГО  КРИЗИСА

Экономический и идеологический кризис, приведший к распаду СССР, перманентно продолжал существовать и в Украине, с момента приобретения независимости. Какой либо идеи, объединяющей нацию, не возникло. Прежние идеалы, такие как коллективизм, солидарность, патриотизм обесценивались и умирали.  Череда громких скандалов, которые сопровождали власть политической элиты, также способствовали углублению идейного и морального кризиса.

 В промышленно развитых восточных и центральных областях Украины присутствовало значительное национальное, культурное и языковое разнообразие, как результат внутренней миграции в период индустриализации 30-х годов,  и пока идеи коллективизма, интернационализма, солидарности были популярны, это не имело большого значения. Ведь одной из целей прежней коммунистической идеологии было создание новой идентичности – «советского человека». Я сам осознавал себя украинцем по паспорту, русским по языку и советским по мировоззрению. Постепенная утрата прежних идейных ориентиров привела к разобщенности (фрагментации), делала невозможной интеграцию в большую социальную группу. В обществе преобладали идеи «моя хата с краю», «лишь бы не было войны». Эти идеи оказывали влияние и на политическую элиту, которая пребывание у власти использовала для улучшения своего благополучия и гордилась тем, что у нас нет межнациональных конфликтов. Значительная часть населения, особенно люди старшего поколения, испытывали ностальгию по временам  Советского Союза не только из-за более высокого уровня жизни и социальных гарантий, но и потому, что им было чем гордиться, они ощущали себя гражданами великой страны. А.Вуко, 2000 г, писал:» Индивид в группе чувствует себя более защищенным вне зависимости от того, что он делает. Защита базируется на идентичности группе, переживаемой как мощная, крупная и могущественная», и далее: «Язык, идеология, происхождение, культура, религия – мощные факторы единства большой группы».

Девальвация прежних ценностей, которые являлись своеобразным центром притяжения в формировании больших социальных объединений, привела к разобщенности и возникновению явлений, сходных с синдромом диффузной идентичности (Э.Эриксон, 1956 г). Иллюстрацией может быть эстрадный образ Верки Сердючки: недалекая, хамоватая женщина, которую изображает мужчина, говорящая на жуткой смеси украинского и русского языков. Существо непонятного пола и непонятой национальности – этот карикатурный образ оказался настолько популярным как в Украине, так и в России, что многие всерьез обсуждали возможное участие ее (или его) в конкурсе Евровидения.  Один из публицистов так высказался по поводу утраченной идентичности: «Мы забыли, что значит чувствовать себя украинцем или русским потому, что слишком долго были советскими, мы не знаем, как это быть православным или католиком, потому, что всегда были атеистами, мы стали забывать, как это – гордиться своей страной, потому что слишком долго только стыдились».

Значительная часть населения на Востоке и в Центре страны пытались «удержать» прежние связи с Великим и Могучим Советским Союзом, который для них олицетворяла   Россия. В то же время Западная часть Украины, значительная часть которой присоединилась к УССР только в 1939 г, и в большей мере сохранили свою национальную идентичность, а также значительная часть культурной элиты Киева и других регионов отождествляли себя с Европой. В следствие этого, победа одного из кандидатов в одной части Украины, вызывала сильную сепарационную тревогу, как угроза потери реальных связей с Россией и потерей символических связей со своим прошлым, а на другом полюсе – тревога поглощения и аннигиляции, связанная с угрозой потери национальной и культурной идентичности.

НЕКОТОРЫЕ ОСОБЕННОСТИ ТЕРАПИИ В ЭТО ВРЕМЯ

Полагаю, что можно обозначить четыре варианта реакции пациентов на вышеописанную ситуацию и, как следствие, соответствующие варианты контрпереноса.

1. Реакция отрицания  Такие пациенты как ни в чем не бывало продолжали анализ. Тема выборов в материале не появлялась или возникала вскользь, как недоразумение, В контрпереносе я испытывал благодарность к таким пациентам за «преданность» анализу и вину, так как отчетливо понимал, что я не решаюсь интерпретировать игнорирование внешней ситуации, как защиту, избегая создавать дополнительные сложности в то время, как сам не уверен в своей нейтральности (мы могли бы по разному относиться к этому « третьему»).

2.  Реакция обесценивания  В материале таких пациентов было много рассуждений о том, что оба кандидата плохи, недостойны, ничем не отличаются друг от друга. Их позиция предоставляла больше свободного пространства. Интерпретации  реакции пациентов на внешнюю социальную ситуацию в контексте прежнего материала, как правило, не принималась.

3. Выбор, как конфликт лояльности  Пациенты ощущали ситуацию выбора как угрозу конфликта идентичностей, (например, между национальной и культурной), либо как угрозу конфликта со своей референтной группой. Такие пациенты хорошо реагировали на интерпретации, особенно адресованные их идентификациям.

4. Параноидная реакция  Пациенты однозначно поддерживали одного из кандидатов. Как правило, это пациенты с большой степенью вовлеченности в процесс политического противостояния, которые в это время «жили в телевизоре». Как правило, преобладали примитивные защиты. Эта категория пациентов вызывала самые сильные контрпереносные реакции. В том случае, когда их симпатии были на стороне кандидата, которого поддерживал я, атмосфера ощущала как симбиотический комфорт, и напротив, когда активно поддерживали его оппонента, что часто сопровождалось нападками на другого кандидата и его сторонников, то атмосфера ощущалась очень угрожающей. Их лидер воспринимался, как «мафиозный» или «бандитский» объект (Розенфельд, 1987 г), а пациент, как глупый и доверчивый ребенок, который хотел бы привести в наш общий дом преступника. Приходилось тратить значительные усилия, чтобы удержаться от соблазна возразить, объяснить, «как все есть на самом деле». Попытки интерпретации такими пациентами воспринимались, как нападение и казалось, что остается только выдерживать их агрессию. О такой ситуации П.Фонда (2000 г) говорил следующее: «В  отношениях пациент-аналитик, когда они принадлежат к разным группам, в групповом психическом измерении всегда есть материал, угрожающий вмешаться в личные отношения и испортить их. С другой стороны,  отношениям пациента и аналитика, принадлежащим к одной и той же группе, может помешать сговор, которым они исключат из обсуждения травматические зоны, общие для обоих членов аналитической пары».

Еще одна важная тенденция, которую хотелось бы обозначить – регрессирующее воздействие внешней социальной ситуации на материал пациентов, что приводило к актуализации более ранних конфликтов, как правило на уровне раннего эдипова комплекса (М.Кляйн, 1947 г). В результате интерпретации в контексте прежнего материала не достигали цели.

ВЫВОДЫ

Полагаю, что параноидная атмосфера в обществе, угроза гражданского конфликта в значительной мере была смоделирована искусственно циничными политтехнологами, масмедиа и избирательными штабами кандидатов. В терапии такая атмосфера ощущалась как опасная, вторгающаяся, оказывающая регрессирующее влияние и в переносе воспринималась как  демонический, либо соблазняющий отец, покушающийся на симбиоз с матерью, а иногда «как объект, сулящий абсолютное счастье, поэтому коварно обещающий слияние с архаическим материнским объектом» (Кадыров, 2000 г), либо как плохая мать, которая вместо того, чтобы успокоить ребенка, контейнировать его детские страхи, спекулирует на них, пытаясь получить поддержку в собственном конфликте. Однако, в то же время, эти манипуляции общественным сознанием не имели бы такого успеха, если бы не обстановка морального и идейного кризиса в обществе и здоровая потребность в идентификации себя с большой группой. О.Кернберг (1992 г) считает интроекцию, идентификацию с объектом и формирование идентичности последовательными и необходимыми этапами в развитии процесса  интернализации.

Я думаю, что можно говорить о новой ментальной атмосфере в обществе, где граждане ощутили более отчетливую национальную, культурную идентичность и вероятно обретают новое качество – политическую идентичность. Это безусловно является позитивным изменением, возникшем в какой-то мере как защитная реакция в ответ на попытки манипулирования и покушения на идентификации. Однако сохранившаяся поляризация в обществе и полученные социальные травмы таят в себе угрозу повторного социального взрыва. Насколько это может быть опасно, мы знаем на примере других стран. Тем более, что параноидная атмосфера в обществе в какой-то мере сохраняется и продолжает подогреваться вызовами на допросы через СМИ в прокуратуру бывших политических лидеров и ответными митингами протеста и пр.       

КРАТКИЙ ИТОГ

Предполагаю, что и многие из моих коллег, практикующих аналитическую психотерапию, испытывали подобные сложности, и предлагаю свою статью (доклад) как повод для дальнейшей дискуссии. Очевидно, что ситуация слишком сложна и многопланова и акценты возможно расставить и по-другому. Надеюсь, что обсуждение темы поможет лучше понять влияние внешней социальной ситуации на терапию, реакцию на нее пациентов и свои контрпереносные реакции. Уже в следующем году нашему обществу предстоит пережить еще одни выборы. Кроме того, проработка этой темы позволит быть более адекватным профессионально, в ситуации  столкновения  в  анализе  с социальной или политической травмой, в одних случаях связанной с идентификацией себя с проигравшим претендентом, в другом – с сильным разочарованием вследствие грандиозных ожиданий от новой власти.

Я думаю, что для нас важна более отчетливая внутренняя демаркация между своей профессиональной и личной идентификациями. Хотелось бы закончить словами Фрейда: «Каждый индивид входит компонентом во многие группы, он связан узами идентификации во многих направлениях, он построил свой эго-идеал на самых разных моделях. Поэтому каждый индивид участвует во многих групповых сознаниях – сознании своей расы, своего класса, своего вероисповедания, своей национальности и т.д. – но он может достаточно возвыситься над ними, что бы сохранить клочок независимости и оригинальности».

 

                                                            ССЫЛКИ

  1. О.Кернберг «Агрессия при расстройствах личности». Библиотека психологии и психотерапии. Вып.55.М.1998 г.
  2. Х.Томэ, Х.Кэхеле «Современный психоанализ». Том 2. Изд. «Прогресс- «Литера», 1998 г.
  3. М.Кляйн «Некоторые теоретические выводы, касающиеся эмоциональной жизни младенца. Сб.»Развитие в психоанализа».М. 2001 г.
  4. З.Фрейд «Массовая психология и анализ человеческого «Я».Сб.»Труды разных лет. «Я» и «Оно». Книга №1.  Тб.Мерани, 1991 г.
  5. «Психоаналитические термины и понятия». Под ред. Б.Мура и Б.Файна. М. 2000 г.
  6. Материалы 8-й Восточноевропейской психоаналитической конференции «Как практиковать психоаналитическую терапию в периоды нестабильности». Киев. 2000 г.

1)  А Вуко «По ту сторону бомб и санкций».

2)  А.Голомб «Общество в опасности: подвижность и жесткость диадических границ».

3) И.Кадыров «В поисках аналитического пространства. Некоторые размышления относительно практики в Москве».

4)  П.Фонда «Обсуждение статьи А.Вуко «По ту сторону бомб и санкций».

Федорец Александр
г.Днепропетровск

Комментарии:

Комментарии   

 
0 # Sommer 11.01.2015 22:18
This enormous profit led to some boom within the industry--parti cularly from the southern states
like Mississippi, Alabama, and Tennessee (where you'll
find often in excess of 100 auto title loan michigan (tenfoldsales.com: http://www.tenfoldsales.com/content/magdalenatheuscvb-success-story-118) lenders in a
very single county).
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
 
 
0 # Ines 24.12.2014 09:54
Admiring the time and effort you put into your website and detailed information you offer.
It's good to come across a blog every once in a while that isn't the same outdated rehashed information. Fantastic read!

I've saved your site and I'm including your RSS feeds to my Google account.


Also visit my web page xfinity error 900 101000.101002.1 01005 (collegeboundca.org: http://collegeboundca.org/activity/p/3598/)
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
 

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить