Доклад был писан по трём причинам. Первое. люди занявшие места пассивных наблюдателей во время событий минувшей зимы, с наступлением межсезонья, ощутили приступы тревоги. Второе, прочёл ещё раз, росказни о Пане-Боге и от души повеселился(напомнил мне кой-кого). Третье, доблестная УСП, не взирая на климатические  и политические разливы, мерно чеканит шаг своих плановых активностей.  к их числу принадлежит и 12 конференция ДоУСП.

 

В сложные времена, которые периодически проживают отдельные индивидуумы и большие группы людей, немаловажным остаётся правильное понимание и использование терминологии, описывающей происходящее. К написанию этой темы, меня подтолкнули некоторые реакции как клиентов, так и просто окружающих. Нет сомнения, что в условиях постреволюционных преобразований и последующей интервенции, доминирующими чувствами стали беспокойство, суетливость, поспешность и нередко апатия. Многие люди оказались охваченными против своей воли необъяснимыми, мучительными приступами тяжёлой тревоги, сопровождаемой страхом, в сочетании с различными вегетативными (соматическими) симптомами. Напомню, что  психологическое состояние человека — безотчётный, неудержимый страх, соответствует термину паника. Происхождение этого загадочного слова греческое  ( πανικός  — безотчётный ужас,   букв,  внушаемый  богом лесов Паном). Безусловно термин этот  отрицательно окрашенный и   вызываемый действительной или мнимой опасностью. Может охватывать как одного, так и многих людей и сложно контролируется сознанием.    Однако, как мы знаем, божество Пан, было склонно к мистификациям и розыгрышам. Уместно будет упомянуть его вечно эрегированный член, так пугающий молодых нимф и так желанный зрелыми богинями. Рискну предположить, что и в самой панике, есть что-то не настоящее и тайно, запретно желаемое. Тайное до такой степени, что источник его напрочь вытеснен из осознания. И запретен настолько, что  приводит к многочисленным проблемам, многие из которых заканчиваются совершенно нелепой смертью. Можно предположить, что пресловутые панические атаки (повторяющиеся и плохо контролируемые приступы) имеют своим источником далеко не внешние причины. Скорее напротив. Событийный ряд или его патологическое ожидание, провоцируют некие глубинные процессы, свойственные человеку. 

В качестве примера, приведу характерные реакции двух моих клиентов. 

Один из них К, (бизнесмен) мужчина средних лет, женат, двое детей, вполне социально успешен. В своё время, обратился ко мне с пост-травматическими переживаниями вызванными  службой в армии. Участвуя в локальном конфликте, он имел специализацию, характерной особенностью которой являлись  длительная (до нескольких суток) малоподвижность, изолированность, молчание, голод, ограничение на сон и отправление естественных надобностей. Основными жалобами его, были приступы мучительной ревности и бессонница. Не вдаваясь в подробности, отмечу, что в результате двух, короткофокусных терапий (общее кол-во часов 96), наступило устойчивое улучшение. Произошла нормализация сна, уменьшилась конфликтность и т.д. Однако спустя 6 лет, последовали известные события этой зимы и межсезонья. Реакцией на них, стали следующие его действия. Сонливость, обжорство, расстройство желудка, чрезмерная общительность и общий тремор. Об этом К. сообщил мне на затребованной им консультации. На моё замечание, что он демонстрирует весь набор симптомов, который не позволяет ему быть мобилизированным по специальности, К. очень удивился. С его точки зрения, ожидаемым было бы напротив, концентрация всех его навыков. Именно такое происходило с ним при участии в охоте, экстремальном горном туризме и т.д. 

Другой клиент Т, (предприниматель) мужчина около 30, женат, имеет ребёнка, в прошлом профессиональный борец.  Его основным запросом в своё время явилась робость в принятии коммерческих решений и неконтролируемое объедание. В вышеупомянутый период, его поведение приобрело новые черты. Он стал собран, уравновешен, сконцентрирован. Возросла деловая активность, склонность к принятию рискованных, но взвешенных решений. Вместе с тем последовали жалобы на бессонницу и отсутствие аппетита. В ходе детального анализа, Т. подтвердил, что похожие состояния испытывал перед всеми крупными соревнованиями.  

Общим для обоих клиентов явилось описание происходящего с ними, как ожидание неких тревожных и крайне неприятных событий. Так же общим, явилось желание переезда  (смена жительства) в страну агрессора. И К., и Т. объяснили это предположением, что "наступающим, никогда ничего не угрожает". Так же любопытным, мне показалось, что в доводах клиентов фигурировали не фактические аргументы, а фантазийный материал их детства, опыт родителей, глобализированные ссылки на исторические события и примеры из опыта конфликтов ближайшего времени. Добавлю, что в анамнезе обоих, присутствовали доминантные отцы и крайне неустойчивые, робкие матери. В контр-переносных переживаниях, я ощущал себя, то всемогущим, всезнающим отцом, то обессиленной, запуганной женщиной. Ситуация изменялась, только тогда, когда мне удавалось ощутить себя контейнирующей, глуповатой, умиротворённой матерью. Рискну предположить, что трансферные переживания такого рода  были недоступны обоим ранее. Предположу так же, что пассивная, малоподвижная, и чётко структурированная материнская позиция терапевта могла дать новый опыт в переживании невыносимых состояний.

На основании этих и других примеров (кои не представляется возможным привести ввиду малого времени докладной части), можно предположить, что механизм возникновения панических атак, лежит в детском опыте субъекта. Этот опыт может быть конечно индуцирован внешними событиями, однако, его основа имеет под собой неспособность адекватной реакции на явную или мнимую угрозу. Инфантильный арсенал зарождающейся личности, требует активного присутствия базового положительного объекта, в лице устойчивой материнской фигуры. Противоречивость и взаимоисключающая составляющая, чувств в панических атаках, иллюстрирует противоречие между желанием обладать надёжной и влекущей материнской фигурой и невозможностью поглотить разрушаемый и ненадёжный объект. При этом не забудем, что и сам объект при поглощении будет предположительно подвергнут разрушению. Образ нивелированный до уровня преконцепта, перестаёт быть отдельным, а стало быть опосредованным. 

В заключении, осмелюсь предположить, что встречающееся объединение случаев массовой паники и индивидуальных панических атак, является сомнительным. Мы можем бежать совместно, но чувствовать и ощущать происходящее по-своему.

Апрель 2014

Комментарии:

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить